• МАЯТНИК ИСТОРИИ

Проводник из ада: воспоминания мальчика, выжившего в Минском гетто

Как покорны все возрасты любви, так война к ним безразлична. Она руками солдат косит всех, не различая, кто перед ней: мужчина в полном расцвете сил, старик, дитя, молодая мать. Но бывает, что очередной жертве все же удается увернуться. И вот она встает на путь праведной мести, требуя крови за пролитую кровь родных. Одной из таких жертв стал юный Леонид Окунь, мальчиком угодивший в мясорубку войны.


На интервью Леонида Окуня я наткнулся в поисках информации о еврейском партизанском отряде братьев Бельских. Читая его воспоминания поражаешься, как много горя и страданий выпало на одиннадцатилетнего мальчика и с каким мужеством он прошел длинную дорогу от узника Минского гетто до героя Великой Отечественной войны и кавалера двух орденов Славы.


«С вами, жидами, поквитаемся!»

Леонид Окунь родился 29 декабря 1929 года в Минске. Война для него, как и для большей части граждан СССР, началась внезапно. Фронт приближался к столице Белоруссии, что вынудило ее жителей бросать дома и уходить на Восток. Леонид вместе с матерью и старшей сестрой также решили покинуть Минск, но далеко уйти им не удалось: по пути они встретили колонну беженцев, сообщивших, что немцы уже замкнули кольцо. Больше ничего не оставалось, кроме как вернуться домой.

28 июня 1941 года немцы вошли в город. Еврейское население практически сразу ощутило на себе антисемитскую политику, проводимую Третьим Рейхом: уже 1 июля на них была наложена контрибуция, оккупанты требовали от них драгоценности и деньги. Ухудшилось и отношение к евреям со стороны белорусов. Вот как об этом вспоминал Окунь:

Соседи, до войны крепко дружившие с нашей семьей, вдруг стали говорить нам в лицо – «Скоро немцы придут, и мы с вами, с жидами, за все поквитаемся! За все вам отомстим!

В Минске начались расправы над евреями и погромы. Но главная трагедия была впереди.

Узники Минского гетто


20 июля 1941 года по городу стали расклеивать листовки, объявляющие о создании в Минске гетто, куда насильно сгоняли всех евреев. Несколько кварталов было изолировано от других частей города рядами колючей проволоки, по периметру установлены вышки, после чего на образовавшийся клочок переселили 55 тысяч человек. Среди них в жуткой тесноте оказался и Леонид со своей семьей.


Уже в августе 1941 года в гетто насчитывалось 80 тысяч человек. Его жители были обязаны носить желтые нашивки на одежде, за малейшую провинность их ждала незавидная участь. Регулярно проходили погромы, в которых особенное рвение проявляли прибалтийские полицейские отряды. Единственным спасением были тайники, которые сооружали евреи в гетто, чтобы прятаться самим и прятать в них свои семьи.

Но мало было просто выжить в погроме. Остро стоял вопрос пищи, поскольку от оккупационных властей евреи получали лишь небольшую пайку хлеба. Все ценное уходило на обмен с белорусскими жителями, что было запрещено, но люди шли на осознанный риск ради выживания. Один из таких обменов Леонид запомнил навсегда:

У нас оставались папины сапоги. Семья послала меня обменять сапоги на что-то съестное. Ночью перелез через проволоку в "русский район", и в каком-то доме, в темноте, мне насыпали в платок немного муки за эти сапоги. Приполз обратно в гетто. Посмотрели и увидели, что вместо муки мне насыпали побелку. Дед кричал на меня, а все остальные плакали.

Рабочая команда из евреев


Другим шансом выжить стали рабочие команды, куда набирали еврейских мужчин. Тяжелый труд позволял получать баланду. Родственник Леонида, Петр Гехт, иногда даже брал его с собой, чтобы тот мог поесть. Но зимой 1941 года у Окуня появилась возможность наконец покинуть гетто.


Проводник из ада

Мама Леонида смогла выйти на женщину, которая за золото выводила еврейских детей из гетто и затем размещала по белорусским хуторам. В условленное время Леонид пересек границу гетто, где его ждала та самая женщина. Забрав предназначавшееся ей золото, она сперва прятала мальчика в своем доме, а затем увела в лес. Сначала она сопровождала Леонида, а затем скрылась из виду, бросив мальчика одного в лесу. Уже после войны Окунь узнал, что женщина эта никого на хутора не выводила, а лишь брала золота и бросала детей на произвол судьбы. Леонид так отзывался о ней:

Возвращаясь с войны в 1945 году, я специально вез с собой свой "наградной" пистолет, чтобы зaстрелить эту с*ку, эту нелюдь, но она куда-то сбежала из Минска с немцами.

Леониду повезло, и в зимнем лесу он наткнулся на партизан. Они отвезли его в ближайшую деревню, где не было немцев и полицейских, накормили и уложили спать. Узнав его историю, они уговорили мальчика стать проводником из Минского гетто. Леониду предстояло выводить оттуда необходимых партизанам людей.

В Минском гетто


Работа была опасной, но Леонид прекрасно с ней справлялся, выведя из гетто порядка пятидесяти человек. Впрочем, случались и промахи: по ошибке мальчик вывел из города не хирурга Лившица, а женщину-гинеколога Лившиц. За это мальчика отругали и отказались согласовать вызволение из гетто его семьи. Все это закончилось печально: о связи Леонида с партизанами узнали полицейские, после чего рaсправились со всеми его родными. Трагическая судьба ждала и Минское гетто, и уже к концу 1942 года большая часть его жителей была уничтoженa. Леонид же остался с партизанами, продолжив свой боевой путь в семейном еврейском отряде №106 под командованием Шолома Зорина.

Шолом Зорин (в центре)


Вместе с новым отрядом мальчику пришлось пройти через множество трудностей, причем полицейские, каратели и немцы не всегда были главными врагами. По воспоминаниям Леонида, на территории Белоруссии действовало множество групп, начиная с уголовников-мародеров и заканчивая польскими отрядами Армии Крайовой, с которыми у евреев-партизан складывались тяжелые отношения. Даже среди сражавшихся за Советскую власть бойцов партизанских бригад часто встречались антисемиты, которые отказывались сотрудничать с евреями.

Партизаны из отряда Зорина


Но отряд №106 продолжал существовать, причем не только осуществляя диверсии против оккупантов, но и спасая евреев и обеспечивая им место в семейном лагере. Отряд имел хорошее обеспечение, поскольку в нем были и пекари, и оружейники, и сапожники, и медики из числа гражданских. Бойцы Зорина осуществляли диверсии, пускали под откос поезда, с ними воевал и Леонид до тех пор, пока ему не представился шанс вступить в Красную армию.


«Этого – за маму!»

В 1944 году Леонид в качестве проводника помогал советским десантникам и сопровождал их в нужную им партизанскую бригаду. Выполнив задачу, мальчик стал просить десантников забрать его с собой, объясняя, что он сирота и что от него будет много пользы. Десантники взяли его, а после беседы с офицерами Леонид был зачислен в 563-й Стрелковый полк 50-й армии.

Мальчику присвоили звание рядового, выдали форму и уже вскоре он стал вершить месть за своих родных:

«И убuвaя очередного врага, нажимая на курок автомата, всегда говорил шепотом – «Этого - за маму! Этого - за сестру! Этого - за брата!». Убuвaл за каждого своего родственника, загубленного фашистами.

Леонид попал в разведку, где зарекомендовал себя как отчаянный и смелый боец. В одном из поисков он сумел обезвредить и перетащить к своим немецкого офицера, несмотря на ранение. Уже после лечения, в Польше Леонид участвовал в штурме высоты и подхватил упавшее знамя, после чего вновь был ранен. За оба подвига он был представлен к орденам Славы. Позже Леонида представляли к орденам Красного Знамени и Красной Звезды, но эти награды по неизвестным причинам он так и не получил.

Рядовой Леонид Окунь. На груди два

ордена Славы и нашивки за ранения


Уже на территории Германии Леонид, настроенный на месть, все же осознал, что не все немцы для него враги. После взятия одного из городов он запомнил такую сцену:

Когда к Германии подходили, я думал, что приду на немецкую землю, и всех буду лично безжалостно убuвaть, резать ножом, сжигать и вeшать. Я имел на это полное моральное право. <…> Берем какой-то фольварк с боем. И понимаете, вот стоит перед тобой немецкая семья с детьми, не успевшая убежать вглубь Германии. И вроде никакой жалости к ним не испытываешь, и твой палец уже на курке, и диск автомата полный. <…> И в это мгновение перед твоими глазами в туманной пелене стоит не эта немецкая семья, а улица минского гетто, забитая изурoдованными трyпaми женщин и детей, или вuсeлицы с моей семьей...

Леонид Окунь в старости


После окончания войны Леонид, весь период войны проведший на войне, вновь вернулся в школу, потом ушел работать на флот. После окончания Московского энергетического института он вновь вернулся в Минск, где долгое время работал главным энергетиком завода, а затем сменил род деятельности и стал заведующим постановочной частью в Минском театре оперы и балета. В 90-е Леонид переехал в Израиль и скончался в Тель-Авиве 26 апреля 2015 года.

Уже уходите? Рекомендуем Вам прочитать свежие статьи на нашем сайте:

Просмотров: 0
Узнайте первым о новых публикациях!

НАВИГАЦИЯ

  • Vkontakte Social Иконка
  • Одноклассники Social Иконка

Внимание! Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций